?

Log in

No account? Create an account

"When the party's over You got no way to go..."

Recent Entries

You are viewing the most recent 25 entries.

25th July 2012

2:12am: Жизнь смешная. Она заставляет смеяться над теми, кто казался сильным и оплошал в обычной ситуации. Она превращает сопливых очкариков в бешеных львов, готовых на любые шаги ради своих целей. Она мне показывает ту девушку, которая когда-то смешно куря смеялась над собранием чужих открыток и других атрибутов прошедшего времени. Она показывает ее хранящей каждое мое предложение: будь то оно написано с опечаткой или построено совершенно нелогично. И вот я провожу глазами по комнате. Провожу внезапную опись имущества. И понимаю, как бы я не думал плохо о наших отношениях, как бы их не поносил - все, что сделано руками этой далекой девушки в кофте с, до того нелепым, оттого и милым, синим гномом, все это лежит у меня на видных местах, словно бесконечные красные углы, бросающие вызов геометрии пространства. Я вспоминаю, как собирал все вещи при переезде. Это был полнейший хаос. Думаю, монголо-татары, приезжая за данью в какой-нибудь Новгород, оставляли меньше срача и бережнее укладывали награбленное законным путем. И только варварски надорванную мной панду я укладывал, словно она была живой. А каждое письмо и каждую строчку, выведенную золотой гелевой пастой, словно в девятом классе, я аккуратно помещал в папку с документами, между моим редакторским дипломом, ИНН и грамотами победителя школьных олимпиад. Помню свои последние дни на Сретенке. Мне необходимо было те дни провести одному. Жизненно необходимо. Две ночи мой организм отказывался спать. Я смотрел на эту кровать, на которой не одно поколение умерших балансировалось не одним поколением зачатых людей. Вспоминал, как мы делили с девушкой, питающей нечеловеческую любовь к блестящей бижутерии, сторону кровати. Я проиграл. Вернее, в таких спорах с женщиной - просто какое-то скотство подразумевать какой-то иной исход, кроме проигрыша. Рано или поздно ради кого-то приходится приучиться спать не только на другой стороне, но по диагонали, перпендикулярно, а также, буду развернутым на 120 градусов. Я приехал туда один, восемнадцатилетним победителем в гонке родительских разочарований. Жил с разными людьми. Но в голове крутился лишь один период. Период с женщиной, выбирающей лишь яркие цвета карандашей и жизни, но при этом склонной получать необъяснимую творческую подпитку от страданий. Отдавая ключи женщине, чей звонок в дверь каждого шестого числа каждого месяца приводил всех жителей квартиры, в состояние детского оцепенения, я искренне считал - этот период моей жизни закончился. Спонтанно начавшись, словно реклама прокладок после детской викторины, он закончился так же. Я наивно полагал и как впечатлительная женщина из горькой мелодрамы заставил на минуту себя в это поверить: все это в прошлом, особенно та женщина, которой в память о себе я оставил порванные юбки и тонны разочарования. Против начертанного течения жизни не пойдешь, если ты родился разочаровывать мир не как эксцентричная героиня подросткового арт-хауса - тебе ею не стать. Но, так или иначе, тело не забывает с какой стороны ему находиться.
2:05am: напутствие первоклашке
Ну, здравствуй, дорогой пока-еще-курсант Вадим!
Пишу тебе из горящего танка одиноких мужчин. Судя по всему, осталось нас таких немного. Потому уже даже и не знаю: злиться на вас, семейных, или радоваться. Скорее радоваться, думаю. Но, так как пишу это за несколько часов до твоего посещения ЗАГСа, считаю своим долгом напомнить, что у тебя есть время, чтобы передумать и остаться в нашей роте красивых, печальных и одиноких. 
Знаешь, несколько грустно осознавать, но детство прошло. А самое пошлое - осознавать, что Шатунов и Пугачева попали в точку. И все, что нам остается, тайком с ними соглашаться. Поэтому знай, чтобы не случилось, ты всегда в моем сознании останешься моим соседом. Хотя мы уже и не живем давно на улице Парковой, в этой банальной, но гордой, пятиэтажке. Мы уже много лет не сталкиваемся друг с другом в школе и я не вижу вас с отцом на подходе к подъезду, вечно бдящих и курящих на балконе. Всего этого не произойдет. Во всяком случае, вероятность этого такая же, как и у того, что Витя из квартиры напротив, наконец-то запомнит мое имя. Но тем прекраснее вспоминать все это. Тем ценнее все, что с нами происходило. Ведь, как ты уже прочитал, детство кончилось. 
А самое смешное - мы остались теми же. Я все так же всегда чем-то недоволен и со скоростью света меняю смех на кислое противнейшее выражение лица. Гуляев по-прежнему с, присущей только ему, точностью выбирает не тех женщин. Уверен, и ты скоро найдешь в своем новом городе, которому придется стать тебе родным, аналог магазина "Фиалка", и в свободное время будешь захаживать туда за всякими побрякушками, так милыми твоему сердцу. 
Дорогой сосед, я счастлив напомнить тебе о наших семьях. Нам повезло расти на этих скудных квадратных метрах в этом богом забытом месте. Нам посчастливилось возвращаться в дома, наполненные любовью, поддержкой и добротой. Черт возьми, мы баловни судьбы, ведь мы могли смотреть на наших отцов и матерей, прошедших через все дерьмо, что подкидывала им жизнь, и оставшихся любящими людьми. Многие же видели подобное только на страницах книг и на экранах кинотеатров. 
Мы же изучили все углы наших квартир, наши задницы трогали все ремни, хранящиеся в арсенале отцов, но нам был дан такой пример, которым мы просто не имеем права не воспользоваться. 
Детство закончилось, мой друг. Я бы хотел сказать тебе: "будь счастлив". Но в наше время, так много говорят о том, чтобы мы думали о себе, что, в итоге, никто не задумывается об окружающих. Поэтому, мой дорогой сосед, скажу иначе. Делай своих близких счастливыми. Уже пора это начинать делать. Ведь детство кончилось. 
1:58am: 1
Если бы там, чуть выше путей самолетов эконом-авиалиний, существовало нечто, подвергающее наказаниям, оно явно обрекло бы вас на пожизненное управление журналом для подростков. Мой первый начальник не понаслышке об этом знал. Михаил Дмитриевич, вероятно, совершил что-то крайне ужасное в прошлой жизни, иначе Нечто не дало бы ему в довесок к официальному пожизненному приговору и отягчающее обстоятельство в виде секретаря - Алевтины Афанасьевны. Она была так же изящна и непоколебима, как, оставленная в наследство моему дворику, заржавевшая советская карусель. Ее возраст колебался в математических пределах от шестидесяти до плюс бесконечности. Порой казалось, что она была живой капсулой с посланием потомкам, томящейся в ожидании того самого избранного, чтобы поделиться с ним историей нескольких столетий. В ее глазах, цвета свежего горчичника, еще читался интерес к молодежным проблемам. Она была главной в редакции. Временами возникало ощущение ее безграничной власти над всеми организациями, находящимися в этой огромной постройке времен первого школьного звонка моего деда. Бывало, я сидел в очереди к главному редактору, Михаил Дмитриевичу то есть, и смотрел на секретаря. Алевтина Афанасьевна не позволяла себе ни минуты неги и расслабления. Телефонная трубка, словно продолжение руки, с обязательным интервалом в пять минут, поднималась к уху: 
- Да? И что вы исполняете, молодые люди? 
В ответ наверняка звучало что-то замысловатое, навроде: 
- Мы играем эйсид-джаз с легкой примесью электроники.. 
- Молодые люди, это рок или не рок? Тогда до свидания, молодой человек. И, позвольте замечание, вы готовьтесь в следующий раз...кхм..прежде, чем звонить в издание, поинтересуйтесь, что оно вообще издает! 
Следом шел возмущенный бросок трубки на ее, трубки, место. Возмущение было самым серьезным, словно на другом конце провода ей предлагали украсть у бездомного, или, того хуже, спрашивали ее возраст. Следом шел кивок в мою сторону, этакая проверка на вшивость. Я ее проходил: 
- Ты погляди. Звонят. Идиоты. Накупят себе гитар. По-русски же спрашиваю: рок или не рок играете? Ну, скажи, разве я неправа, Андрюш? 
Меня, кстати, звали Сережей. Но в те дни, эта работа была мне необходима, словно пингвину снег, и я неизменно отвечал: 
- Да я сам в шоке! 
Не знаю, насколько незаменимым я был как профессионал, но лицемер из меня получался исключительный. Впоследствии, пришло окончательное понимание того, что поддакивание - главный ключ к успеху в столице. Что-то наподобие глупого присловья в известном мультфильме: "Улыбаемся и машем". Рецепт на все случаи жизни. Как выясняется по сей день, умения - пользоваться простыми правилами, варить обстоятельства по таким рецептам - я так в себе и не выработал. Хотя до сих пор крайне красиво и убедительно умею говорить: "Да сам в шоке!". 
Алевтина Афанасьевна была худосочной не юной женщиной. В присутствии подобных дам, на просьбу мамы "поздороваться с тетей" я неизменно закрывал глаза и пугался. Вернее, пугался, а затем уже отворачивался и отводил глаза, как бы намекая, что ей-то уж точно никакого "здрасте" не обломится. По крайней мере, до моего совершеннолетия. До того дня, когда я понял этот странный парадокс, эту полунеправду, будто все толстые люди добрые. Я не встречал ни одной искренне доброй толстой девчушки - каждая из них какую-то злость, да запрятала в себе. При этом, я не встречал злых толстых бабушек. И ровно противоположная ситуация с худыми. 
Этого бесполезного знания у меня тогда не было, но я понимал, если тебя одобрила Алевтина Афанасьевна, ты принят. Она меня одобрила, конечно же. Природа меня наградила смазливым анфасом, и, видимо, решила передохнуть, кое-как сваяв подобие неуверенно орлиного профиля. Моей задачей было вовремя попадаться на глаза могучей секретарши, строго фиксируя себя в положении "анфас".

- Ладно, иди уже к Михаилу Дмитриевичу, - выдохнула властительница издательства.

Я поднялся. Боковым зрением успел уловить недоверие моему профилю, высказанное хищным взглядом уже не молодого, но еще способного разглядеть жертву за сотни метров, ястреба. Меня спас звонок телефона, а сквозь уже приоткрытую дверь виднелся усталый галстук главного редактора.

1:45am: - Сколько мы с тобой не виделись? 
- Слушай, да понятия не имею. Разве это имеет значение? 
- Знаешь, встречи со старыми друзьями – это как случайное включение программы «Поле Чудес». Реакция всегда одна и та же: «Ее, блять, что, все еще не закрыли?!». 

Если быть точным, последний раз мы виделись с Ильей около года назад. Или двух. Мы сидели на одной из многочисленных безликих веранд, с невероятной фамильярностью и полным отсутствием какого-либо уюта, выросших на тротуаре Никитского бульвара. Из года в год вся эта картина напоминает мне небольшую комнату, заставленную миллиардом раскладушек, которые призваны оберегать сон гостей из Средней Азии. Как это часто бывало, Илья пригласил тогда не только меня. Как это часто бывало, Илья продолжал приглашать людей к нам за столики уже в процессе распития алкоголя. За столом сидели странноватые пары. Ребята эти были настолько интеллигентными (во всяком случае, всячески это демонстрировали), что мой мозг просто не мог поверить в то, что в своих кроватях они занимаются чем-то, кроме чтения друг другу Мандельштама вслух, с выражением театрального актера Козловского уезда. Слева от меня сидела женщина с прекрасной грудью. Уверен, все мужчины ее именно так идентифицировали. Кажется, она работала журналисткой в каком-то спортивном издании. Помню, она с неподдельной страстью говорила о баскетболе. Мужчина напротив, судя по взгляду, хотел забить ей трехъочковый. 

И вот спустя год, или два, я у Ильи. Он написал роман. Кошка Дуся стала более спокойной. Гжель штор, купленных молодоженами для жилья на Шоссе Энтузиастов, заботливо освещает рассвет. Так вот, он написал роман. Даже я там как-то задействован. Правда, задействован в виде совершенно необаятельного матерщинника, который какими-то детсадовскими способами обращает на себя внимание женщин. Это мои пятнадцать минут славы. Кстати, «15 минут Славы» - замечательная идея для рассказа о человеке, страдающем преждевременной эякуляцией, который в финале исполняет свою мечту и продлевает половой акт до количества минут, заявленных в названии. Так вот, Илья написал роман. Сорок рассказов и не одну тысячу стихотворений. А я еще не ответил на письма, присланные мне в конце прошлого века.
1:42am: - Вот, возьми! – в меру кудрявый парень без энтузиазма протягивал мне что-то вроде пригласительного. 
- Думаешь, моя жизнь без этого станет скудной? 
- Игорь Андреевич тебя ждет на собрании нашего кружка талантов. Нельзя такое пропустить, - молодой человек красноречиво показал мне, что из «в меру кудрявого парня» он не желает становиться в меру кудрявым сообразительным парнем. По крайней мере, в такие короткие сроки. 
Если моя память еще принадлежит мне – это было тысячу лет назад. Но этой сволочи не стоит доверять – собственный номер телефона дался мне через месяц. Хотя, полной уверенности, что он дался, у меня нет. Вполне вероятно, я вот уже полтора года меценатствую, пополняя счет чужому дядьке, или тетьке. Наверняка, и тысячелетний срок давности может оказаться не совсем верным. Век назад я доучивался в университете. Пару веками ранее, в нем защитил свой диплом малоизвестный соведущий более именитых коллег – Хрюна Моржова и Степана Капусты. Это было значимым фактом, почти легендой. В моем дворе такой легендой был Кисан из общежития – он обладал безграничной, словно бюстгальтер соседки тети Маши, фантазией и имел срок вполне реальной отсидки за свой неиссякаемый марктвеновский авантюризм в состоянии наркотического опьянения. Многие абитуриенты, пропитывая свою одежду запахами жареных пирожков в буфете, шепотом делились этим фактом с пытливыми сверстниками, и, сказав тайну, с гордостью и надеждой отворачивались в сторону котлет. Я же узнал об этом, как капитан Титаника о неизбежности столкновения с айсбергом, слишком поздно. Все, что мне оставалось – в течение пяти лет тонуть вместе с лайнером, бодро держась за штурвал и, с долей злорадства, не предупреждая новичков об отсутствии шлюпок на этом борту. 
На Титанике вряд ли был кружок талантов. Иначе бы капитан провел свои последние часы на его заседании. Вполне вероятно, он о его существовании не знал, как и о наличии айсберга. 
И вот он, кружок талантов. Я буду честным, словно Филлип Киркоров в каждом своем появлении на передаче Малахова. Моей мечтой было попасть в любой кружок, в любое геометрический предмет, за которым бы легкомысленной походкой заправского стиляги щеголяло слово «таланты». Эти звуки, собираясь вместе, приводили в чувство все, что так или иначе могло приводиться в чувство в моем организме. Пройти мимо дверей, на которых висела мятая бумажка с выведенными женской рукой «заседание кружка…» я не мог пройти. Стоял, словно пытливый мальчик, нашедший щелочку в срубе бани, в женский день. 
И вот он я, кружок талантов. Иду. Я не взял ни одного текста, но оделся во все лучше и, смею скромно заметить, некоторые детали одежды были новые. Некоторые из деталей новой одежды были с этикетками. Правда, это я заметил уже после заседания кружка. 
Заседания так и не было. Вернее, оно было. Заседание талантов, кружок из талантливых тел. И я. Вне круга. Курсировал, словно еще один ненужный спутник вокруг Марса. Все знают Марс, но всем насрать на его спутники. Живой круг обсуждал что-то. Молодой человек в майке с символикой группы КИНО и не густой, но бородой, пылко объяснялся в любви поэтам русского (что бы это ни было) рока и читал с выражением. По правде говоря, я завидовал даже его бороде – моя такая же стала расти после получения диплома. Девочка деловито, словно кролик из советского мультфильма про Винни Пуха, поправляла очки, катавшиеся по ее носу, словно дети с горки на детской площадке по соседству с моим домом. Девочка читала поэму собственного приготовления о древнеримском императоре, о котором может и слышал, но память посчитала его ненужным и поместила на его место мой номер телефона. Поэма была бесконечной, а девочке я не завидовал – не было причины, борода у нее отсутствовала. 
Я поднялся со своего места, шаркнув стулом, заглушив выступление на месте, где императора пошел на наконец-таки войной на страну, о которой упоминалось двадцать минут назад. Никто не обратил внимания на мой уход. Так же, как и на тот важный момент, который я заглушил. 
Вахтер лишь пожаловался на мудаков, из-за которых он не может лечь спать.

18th November 2011

6:25pm: Многоуважаемая Елена Геннадьевна
- Ты умылся?
- Да.
- Точно?
- Слушай, я сегодня достал новое постельное белье. Так что в этом случае даже моя природная лень не даст мне лечь спать грязным. Помнишь, я тебе позавчера говорил...
- Не помню..
- Как?
- Просто не помню... Ну! И чего ты расстраиваешься? Наверняка, сам же не вспомнишь ничего!
- Да...Честно говоря и я не помню...
- Ну, вот видишь.

Все реже в последнее время мне хочется что-либо говорить. Ей - тем более. Она не запомнит, я - тоже. Вы проводили рукой по телу человека? Боже, какой идиотский вопрос. Нет, ну проводили? Прямо сейчас, освещаемые огоньками ночников, сотни рук проходят проторенную тропинку от бедер до плечей. Я не могу вспомнить: сколько таких дорожек проходили мои кисти. Были и широкие тропы, и высокие, словно съезды с американских горок, спуски талий. И мой бестолковый язык всегда складывал звуки в слова, а слова - в предложения. Литры сладкой ядовитой патоки проникло в сотни ушей, а затем оседало в тысяче головах. Но, если бы я сейчас набрался храбрости и сказал, а ты бы взяла и не забыла это, я бы сказал:
"..знаешь, это может показаться полным бредом, но мне хотелось бы попробовать провести рукой по твоему телу спустя десятки лет. Когда запах наших увядающих тел мы не будем способны скрыть никакой косметикой, созданной когда-либо. Когда пальцы на привычном маршруте будут немножко опаздывать от встречающихся на пути складочек и морщин. И, дойдя до шеи, надеюсь, подниму голову и увижу твои, все еще сохранившие тот юношеский блеск, глаза.."

- Макс?
- Что?
- Чего замолчал?
- Да просто задумался...
- Почистить тебе мандарин?
- Можно...ну, если он, конечно, без косточек.

17th May 2011

8:27pm: Ожидание
  Мальчику Пете очень нравились лошадки. Страсть как нравились лошадки мальчику Пете. И не проходило ни дня, чтобы он не попросил маму или папу купить ему в подарок настоящую лошадку. Ну, или пони, на крайний случай. Но это только, если лошадок в магазине совсем не останется. Такое бывает, когда в магазине совершенно ничего не остается. В таких случаях, всегда приходится брать вместо одной колбасы другую колбасу, а вместо одного сыра - другой. Правда, в Петиной семье все было гораздо проще, подобные проблемы им не грозили, потому что мама всегда знала: что нужно купить. Покупала она немного, только самое необходимое, сама она это объясняла папе так: "Володя, в нашем холодильнике содержатся только те продукты, которые тебе, мне и Пете позволяют поддерживать температуру тела в районе 36,6 градусов". От этой фразы Пете всегда становилось спокойнее, ведь любой разумный человек знает, что температура 36,6 - это очень хорошо. Конфеты мама покупала редко. Уместнее было бы сказать, никогда не покупала, но что ж на маму-то жаловаться, что ж он, Петя-то, конфет не пробовал что ли?! И конфеты пробовал, и зефир всякий разный приходилось кушать, но они ему не нравились, да и времени к ним привыкнуть у него совершенно не было. Да и, как говорили взрослые, от сладкого - ничего хорошего, от него только лишние килограммы. А зачем Пете лишние килограммы, ему бы лошадку. Торопливыми обывателями проходили дни, голодными дворнягами по двору календаря сновали месяцы, но по коридору неповоротливой хрущевки никто не цокал. И вестей не было, никто Пете обещаний не давал, но и не запрещал же!
В тот день папа ходил какой-то странный. Для Пети папа всегда был немножко странным человеком. И вправду, что это за человек такой - папа? Петя же не раз слышал о других людях, что они добрые или, напротив, очень плохие. А папа разве мог быть плохим или хорошим? Папа - он всегда папа, плохим он быть не может, где вы видели плохих пап? Но ведь люди же плохие бывают? Бывают. И среди них немало пап. Но...как же папа и плохой? Нет, нет, нет - быть такого не может!
Но в тот день папа ходил какой-то странный. Пока мама была на работе, он приехал домой. Ну, в хрущевку. И как-то особенно нервно чеканил шаг по коридорам. Чеканил шаг и курил. Курил прямо в прихожей! Ох, видела бы это мама! Не любила она это дело.
Затем папа втиснул окурок в, забитую другими окурками, пепельницу и очень-очень быстро собрал вещи в чемодан. Разбирайся бы Петя во времени - он бы сказал точнее - сколько времени заняли сборы папы, но его весь прошлый год не могли научить пользоваться часами. Да и зачем ему они, часы - столько времени впереди. Что удивительно, в чемодан небрежно летели только его вещи: много-много рубашек, двое брюк, галстуки, даже плавки - и те полетели, словно жертвоприношения, в прожорливую глотку чемодана. Что мог сказать Петя?
- Пап, ты куда?
Папа вздрогнул, будто забыл, что кто-то присутствует в квартире, помимо него, но тут же пришел в себя, улыбнулся и сказал самую приятную новость, которую только мог услышать Петя:
- Я тебе за лошадкой.
- Правда? За настоящей?
- Конечно за настоящей! Разве папа может принести игрушечную лошадку сыну, который хочет настоящую?!
- Нет. Папа не может...А чемодан зачем?
- Я отдам дяде, который продает лошадку, эти вещи, потому что у папы не все денежки при себе.
- А зачем дяде плавки?
- Дядя любит купаться. Ладно, давай! Я побежал, а то он уйдет.
Как мог Петя его задерживать после этих слов. Вы вообще видели счастливого ребенка? Папа обувался, что-то нашептывал себе под нос, а может и напевал что-нибудь. Как же не напевать? Счастливый момент какой - он за лошадкой идет. Тут любой, даже хмурый злюка, что-нибудь, да напел себе..ну, под нос.
- Сынок!
- Да, пап!
- Ты только ребятам не хвались раньше времени, а то завидовать будут. Сглазят, не дай Бог.
- И даже Витьке?
- И даже Витьке!
- Жаль.
- Терпи!
Папа ушел. В тот день он не вернулся. Петя ждал следующего утра - до того хотелось поделиться со всем двором такой радостной новостью. Счастье же, оно такое. Счастье же переполняет.

11th April 2011

8:09pm: Не думаю, что кто-то поверит в существование этого человека, но, по моему опыту, настоящая правда часто бывает фантастичнее даже самой изощренной лжи.
Лето. Три года отношений закончились так же неожиданно, как первые месячные девочки-подростка. В книгах и кино подобные расставания всегда преподносятся иначе. Либо люди уходят друг от друга под грустную музыку, с той же минуты начиная жить каждый своей жизнью, либо уходят и возвращаются, и все обязательно становится лучше. В реальности все совершенно не так. Каким бы охренительно мужественным ты не являлся, пускать сопли и пожалеть себя - святое. И не верьте людям, говорящим обратное - они пиздуны, говорящие о прошедшем уже с высоты, как минимум, парочки лет.
Лето. Я, этакий тамбовский лорд, до порванных трусов пропитанный жалостью к себе, принимаю дружеские аудиенции:
- Дим, есть какая-нибудь блядь?
- Не знаю, Макс...
- Ну, поищи, а! У тебя же столько номеров в телефоне! Не поверю, что у тебя не завалялось контакта какой-нибудь честной шалавы!
- Бляяя...Макс! Вроде есть одна. Ребята давали ее номер, но..есть одна хуйня...
- Какая?
- Ну..в общем, я ее никогда не видел
- А что парни говорят?
- Дает. И вроде тело неплохое.
Тут стоит сделать некоторую ремарку. Если мужчина хвалит исключительно тело женщины - лицом эта женщина явно не вышла.
- Ладно, Дим, набери.
Честно говоря, моя голова наотрез отказывалась воспринимать положительный исход данного разговора. Неужели это возможно - приехать на дачу, находящуюся за городом, за собственно оплаченное такси, по просьбе человека, которого ты никогда не видела? Возможно. Поскольку через полчаса, со стороны дороги к нам приближался силуэт.
Если дело касается внешнего вида - мичуринские женщины никогда не подойдут к этому спустя рукава. Халтурить с косметикой - это не про них, упаси Господь. Душатся и красятся они так, словно завтра духи и тональный крем признают вне закона и отберут все это добро , купленное по каталогу Avon, к хуям.
Мы, словно встречающие в аэропорту, стояли на грунтовке. Правда, нам не хватало таблички с какой-нибудь надписью, навроде: "Безотказная" - чтобы девушка не потерялась. Дима смотрел на меня и пытался уловить на моем лице хоть какую-то реакцию. Учитывая мою близорукость, расстояние для адекватной реакции было чересчур большим. Все, что я мог заметить, это странную походку, будто в процессе ходьбы она пыталась удержаться на невидимом техасском быке. К вопросу об отсутствии халтуры во внешнем виде - девушка для поездки на дачу к незнакомцам выбрала обувь на каблуке. Не самый практичный вариант. Но...ох, уж эти женщины...что Вы, любимые наши, не сделаете - лишь бы нас порадовать. Мягкий грунт под ногами жадно пытался вцепиться зубами по очереди в каждый из каблуков. Девушка держалась стойко. На предложение выпить, гордо подняв голову, переспросила: "А что именно? Я пиво не пью". Что, собственно, не помешало ей через минуту с рвением заправского бюргера отпивала из пластмассового стаканчика солодовое пойло.
- Так! Люськ, хватит пиво наше пить! Пойдем-ка лучше в дом. Там уютнее.
- Ну, пошли...
- Пиво-то поставь!
В тот день с ней переспали все (ну, почти все) мужчины, находящиеся рядом. В порядке очереди, конечно же. Мы же не дети невоспитанные какие-нибудь. Самое забавное во всем этом: впоследствии мы узнали, что папа Люсин - милиционер. Вот такая вот тяжелая доля милицейская. Люсю мы еще видели. Знакомый, приехавший из длительного военного заточения, неоднократно спал с ней в отцовской девятке, находящейся в гараже. Но это уже другая история

4th March 2011

8:33pm: письма
 

Здравствуй, дорогой друг!

Длительное время тебе не писал, поскольку целиком и полностью посвятил все свои свободные минуты внутренним жалобным диалогам с самим собой. А они, насколько ты знаешь, не могут не занимать большого количества времени.

В предыдущем письме ты просил меня заострить внимание на тонкостях взаимоотношений в парах. Не думаю, что верно тебя понял, но тут же решил дать пару штрихов всего того идиотизма, которым упиваются эти люди, упомянутые мной в прошлом письме.

 

С этим я столкнулся в том возрасте, когда уже имел паспорт и надутое до бескрайних размеров ощущение собственной индивидуальности. Согласись, одновременно легко и нелогично доказывать всем, что ты – личность, когда живешь за счет родителей. Сейчас меня это изрядно веселит. Так вот,  в те времена мы с моей барышней любили ходить по гостям. Я и сейчас, откровенно говоря, люблю это дело, но меня уже давно никуда не приглашают. В гостях же, присутствовали только пары. Ну, мы и приходили туда, как пара, естественно. А пары (прошу прощения за такое количество повторов, но в данном случае – принципиально использовать именно это слово и ради нагнетания абсурдности отказаться от всякого рода синонимов)… В общем… Парами мы то и делали, что обсуждали – как это хорошо «быть в с кем-то»,  называть друг друга «мы». Людям одиноким в таких компаниях делать нечего. Ну, по крайней мере, без карманного пистолета, дабы застрелиться до того моменты, когда из ушей пойдет кровь от всей этой чепухи. Как ты понимаешь, я могу бесконечно перечислять все эти недостатки взаимоотношений, да еще в таком возрасте, но прошу тебя об одном – никогда не играй в настольные или еще какие-либо игры с этими онанирующими на себя почти-ячейками-общества. И вот почему.

Однажды нас позвали играть в «скраббл». Обязательно в подобных компаниях есть пара, в которой присутствует «симпатичная дура с претензией». За все время вашего общения, вы не можете найти ни одного аргумента в пользу того, что ее вообще можно любить – поскольку она настолько дура, что даже симпатичность не заставляет забыть об этом факте. И вот, вы садитесь, запускаете руку, как заправский идиот пытаетесь нащупать «буквы» с разных глубин и частей мешочка – ни хуя, не спасает, все равно достаешь «буквы», из которых завсегдатаи Кащенко хер что сочинят. Ты бесишься (не знаю, как ты, дорогой, но я бешусь) и тут начинается самое интересное – «симпатичная дура с претензией» играет по своим правилам, выдумывает какие-то несуществующие слова, и, естественно, выигрывает. Создается впечатление, правила она выдумывает просто, блять, на ходу. Все в компании это понимают и кидают вопросительные взгляды в сторону молодого человека этого вундеркинда с сиськами.А что ему остается делать? Ему даже отвечать не нужно, его взгляд означает лишь одно – с этой минуты мы все должны подыгрывать сиськам. Стоит рассказывать, что сиськи в итоге побеждают? Так еще, блять, у подобных дамочек хватает наглости свою победу комментировать:

-       Ну, ребят, мне прям сегодня прет. Что-то слабовато вы, почитайте в свободное время словарь! Ха-ха-ха

В таких случаях сидишь и выдумываешь ответ, который явно не скажешь. В мой мозг приходили самые ужасные варианты, как-то: «Да? А ты иди запихни себя обратно во влагалище и сделай аборт, дура, блять! С каких пор клетки с удвоением слов считаются по несколько раз и с какого хуя «Элеонора» считается за слово?!». Ясное дело, я промолчал – порой культурный человек берет надо мной верх. А еще, друг, некоторые люди искренне считают молчанием золотом. Есть и такое мнение, только по мне – это политкорректность для немых. Но об этом в другой раз.

Как родные?

14th February 2011

11:11pm: День святого Валентина
- Для этих ЭТО нормально!
Я сидел и рассматривал комнатные цветы, являющиеся неотъемлемой частью интерьера моего психолога, Большинство "цветов" составляли кактусы. Не знаю, о чем это говорит. В окне органично умещался один из куполов Боголюбского собора. Мысленно тряхнув головой, я решил все же настроиться на речь врача:
- Что нормально?
- Ты меня слушал, Максим?
- Простите, я немного...залип, наверное.
- Так вот. Я говорила, в моей практике был такой случай, когда я только начинала практиковать. Ко мне обратилась семейная пара. После пятнадцати лет совместной жизни у них возникли проблемы. Следующим логичным шагом был развод. Знаешь, в чем была проблема?
- Ясное дело, не знаю.
- Женщина жаловалась на то, что муж не уделяет ей внимания.
- Ну, это обычное дело...
- Дело в том, что она круглые сутки сидела дома, а он ее настолько ревновал, что не разрешал даже устраиваться на работу.
- И? В чем проблема-то?
- В том, что из-за отсутствия занятости, она постоянно названивала ему в его рабочее время. На что он раздражался и в определенный момент просто перестал отвечать на звонки. В какой-то из назначенных сеансов она не появилась. Как выяснилось, муж сломал ей нос и пару ребер. Спустя какое-то время она пришла. Понятное дело, с синяками под глазами. И я, как неопытный специалист, была возмущена этим и спросила: "Я, конечно, понимаю, что он не отвечает на звонки, но по-вашему - ЭТО нормально? Нормально, что он вам ребра сломал, нос?!". В ответ я лишь услышала: "Да это что! Вот я ему звоню на работу, а он скидывает!". Я повторила вопрос, а женщина продолжала: "Да какая разница?! Я волнуюсь, а он молчит!!!". Теперь понимаешь? Для НИХ ЭТО нормально!
- Понимаю.

Любовь... она разная... самое смешное, что чаще всего она такая, как у них.

30th December 2010

8:56am: и о новогодних желаниях
 Вопреки культивируемому мною последние годы образу, все это время и я загадываю желания в новогоднюю ночь.
Занятие это идиотское, но, как онанизм, повсеместное.
Что характерно, в детстве я был умнее и подобными вещами не занимался. А, если и выдавался случай - загадывал я совершенно бесполезную хуйню, навроде "мира во всем мире". И, не думаю, что большая часть населения планеты в те моменты искренне желало аннулировать эту мою детскую наивную мечту. В те годы мало у кого что сбывалось. Загадывать желания после речи Ельцина - как попытка бороться с бесконечностью.
Так что последние шесть лет я с невозмутимо циничным выражением лица формулирую свои мысли во время патетичного боя курантов.
За эти годы я должен был много чего себе пожелать, начиная с "настоящей любви", заканчивая  "хочу стать великим писателем". Все эти наивности безукоризненно формулировались мною за час до полночи. И вот ровно в двенадцать Максим всегда одергивал Безделина:
- Что за нахуй? Писателем? Блять, что за эгоистично тупое детсадовское желание?
- Отъебись! Писателем в этом году! Мир во всем мире загадаю в следующем! Не обсуждается!
- Тебе не стыдно, дурья твоя башка? Человека по-настоящему любящего он желает! Тебе все еще 13 и у тебя косички и юбка?!
- Ну, мне как-то со взаимностью не везет, понимаешь?
- Поверь мне, есть люди, которым не повезет со взаимностью всю жизнь! А это что еще за хуйня?
- В смысле?
- Что это еще за хуйня, я спрашиваю?
- Ну, про известность добавил...
- Тебе мало "великого писателя", так ты еще решил напомнить всем про известность? Знаешь что? Я умываю руки, что-то мне подсказывает, Гитлер тоже подобное загадывал...
В итоге я понимал в последние секунды, какой же хуйни я желаю. Все эти дурацкие эгоцентричные мечты не нужны никому. И все они менялись на пожелания всего хорошего тем, кого я люблю. А эти люди существуют, вопреки мнению окружающих, и их много. И без них не было бы пребывание здесь таким, какое оно есть. В этом году я даже не собираюсь выдумывать что-то себе. Чего и всем желаю. Вдруг эти, любимые нам люди, пожелают и нам чего-то. Со стороны им виднее же.

20th September 2010

2:38am: А теперь, немного о лете..

 


Ты не представляешь, но данный текст был бы неполным, если бы не ты. Хотя ты эту историю знаешь всего лишь с моих слов, но без тебя не было ее финала. И не будет никогда. Без тебя. Поверь.

Лето 2010-го выдалось крайне…ну, вот…даже эпитет не подобрать.
Лучше попытаться рассказать.

Москва.

Все началось с вручения диплома. За десять минут до этого торжественного мероприятия меня окунули в чан с дико грязной водой. Я сидел в аудитории, ждал свою очередь и пытался усилием воли сделать хотя бы верхнюю часть одежды сухой. По периметру стояли счастливые родители однокурсников, держа руку на прицеле фотокамер: вдруг их чадо вызовут в следующую секунду. И, когда выходили плоды их чресл, они судорожно жали на курки своих мыльниц. Первая ступенька преодолена: щелк-щелк-щелк-щелк, вторая – щелк-щелк-щелк-щелк, следущие ступени – та же картина. В эти секунды нас с Нилом Армстронгом именно это и рознило: вряд ли у него что-то чмокало в его луно-валенках. Матери, выглядящие, будто у самих выпускной, отцы в строгих брюках и рубашках – все они на фоне чьих-то умилительных всхлипов. Когда я наконец-то понял, что вызывают в сугубо не алфавитном порядке, волноваться стал еще сильнее.
- Безделин Максим Геннадиевич.
Однокурсники и однокурсницы хлопают. Тишина. Никто ничем не щелкал. И в этом безвоздушном пространстве слышны лишь хлюпанья воды в моих кедах. Первая ступенька: - хлюп, вторая – хлюп, третья и т.д. Я сильно пожалел, что забрался переждать свою очередь так высоко. Взяв свой некрасный диплом из рук кого-то из работников университета, я еще попросил слово, после этого еще пару дней ворчали на кафедре: «Возомнил себя на «Оскаре» что ли?». С какой-то неподобающей моему ублюдскому образу нежностью я вспомнил всех прекрасных друзей, с которыми пришлось учиться, но, которые в отличие от меня не могли быть на моем месте. В общем, проехался по всем катком своей врожденной сентиментальности.
Странно, но после всего этого я просто поехал домой. Произошедшее совершенно не могло увязаться в моей голове с образом, который я рисовал себе пять лет. Не было моей родни, во главе с чрезвычайно заботливыми и слезоточивыми бабушками, мама не проснулась в 6 утра, чтобы успеть на укладку, папа не бегал по квартире в суматохе выбирая: какой костюм ему лучше подходит. Моя девушка не целовала меня…ну, вы же знаете эти поцелуи, когда у человека на лице написано: «Да ты, блять, мой рыцарь! И похер, что у тебя синий диплом, зато…и там даже не надо было бы объяснять – все бы и так все поняли». Я ехал домой и, как довольно скромная часть выпускников, думал: «И? Это все? Где полуголые девицы? Где, наконец, зубрилы, нажравшиеся в ресторане и блюющие на туалетный кафель?». Мысли в голове выкручивали пируэты, достойные стать па самого пьяного парня на дискотеке в сельском клубе.
- Медок! – подумал я.
- Столько-то рублей, - ответила кассирша.
Я доставал бокал и где-то сзади пронеслось замечание самому себе: «помню, вроде не для этого случая был предназначен весь этот заляпанный сервиз». Позвонил Миша. Сказал: приедет. Когда он добавил, что при нем будет бутылка абсента, мой голос заметно повесел. Вино кончалось, а бородатый однокурсник все не ехал.
Не помню: о чем мы говорили тогда. Да мы и не говорили, собственно, наливали-пили-глотали-наливали-пили. В промежутках между этими ритуалами мы пели песню Тухманова про французскую сторону, студента, и предстоящую ему учебу в университете. Минут за 10 мы поглотили больше половины бутылки абсента. И в процессе питья каким-то странным образом всех знакомых нам однокурсников пригласили ко мне в гости.
Не думаю, что они считали меня радушным добряком все эти годы, но все довольно быстро приехали. И вроде как были рады. Мне так казалось, во всяком случае. ПО лестнице мы с Мишей спускались довольно медленно по сравнению с тем, с какой скоростью настигала нас убойная сила выпитого абсента и потому, когда распахнулась подъездная дверь, мой взгляд устремился не на всех, а на конкретного человека. Если быть крайне точным – на девушку. Ясное дело на девушку Женю из университета. Так что я тут же нарядил на себя мудацкую маску (или маску веселого мудака – как вам удобнее) и попросил ее сходить со мной за колой. Странное дело, но понравившихся мне людей я не привык делить. Даже в тех случаях, когда мне от них ничего не нужно. Шаг-второй. Абсент уже давал весомые оплеухи. Мы повернули на Сретенку и я представил себя же пятилетней давности. Странная одежда, прическа, выговор – весь этот набор смешных, но настоящих, несуразностей. Вот он я, на Проспекте Мира, после концерта делаю вид, что доберусь до дома и оставшийся путь до дома надеюсь, чтобы ни гопники, ни милиция (порой это одни и те же понятия) не застали меня врасплох. Ежедневные утренние кроссы от Сухаревской до Калужской. Ох, вот это была влюбленность. Я разрывал телефоны, интернет, смс-сообщения – в общем, пользовался набором законных прав влюбленного идиота. Однажды под ее именем со мной переписывался ее отец. Задавал каверзные вопросы из серии: «Ты, когда едешь домой в поезде, курицу тебе мама готовит?». Я возмущался, не понимал: к чему это? А в ту ночь я шел вместе с, непонимающей еще какие ей предстоят приключения, одногруппницей и понял насколько все было просто. Ее отец проверял меня на уровень провинциальности. Твою мать, я представляю, какой силы его хватил удар, ответь я положительно: «Да, курицу всей семьей печем в день отъезда. И яичек мама варит. И колбаску дает, такую, чтобы бараний рог скручена была. А шо?». Я представил выражение лица Дашиного отца в таком варианте развития события. Ухмыльнулся и потянул входную дверь за ручку.
- Чего вам?
- Колы.
И тут я потух. Женя говорила, что меня развеселило странное пойло под названием «Ядреный Корень» и я решил его непременно принести друзьям. Уже на выходе из магазина судьба столкнула меня с тремя гостями столицы. Драка развивалась стремительно. Я держал удар. Женя познавала новые грани сельского экшна. Меня повалили на асфальт по середине односторонней Сретенки и, перекрыв движение, начали лупасить ногами.Я пытался приподняться, подбегала девушка, что была с гостями столицы царапала мне лицо, рвала рубашку и героически заехала туфлей в висок. Эти мгновения я чувствовал себя советской неваляшкой. Ну, правда, без перспективы быть поломанным и сожженным на «дымовуху». А все остальное – сходилось, включая мелодию, звучащую при поклонах в разные стороны. Через сколько приехала милиция – не помню. Мещанское отделение находится в двух шагах – им даже подъезжать не надо было. Вышедшему милиционеру я зачем-то кричал:
- Рубашка! Ralph Lauren! Порвали, пидарасы! Еще телефон!
Но я уже сидел в машине и, так как я был очень возбужденный, заботливый дядя милиционер интеллигентно ударил мне в почку. Все-таки не дураки там работают-то!
К тому моменту я был без документов, телефона, в порванной рубашке, с заплывшим глазом и действием удара в почку уже заканчивалось, а гость столицы кричал: «Живут в центре, твари! Товарищ милиционер! Они что? Нас за говно не считают. Если живешь в центре – значит все можно?!». Он так громко и истерично орал, что на входе в отделение мне пришлось проделать успокоительный трюк в стиле работника МВД – я толкнул его в спину и он ударился о стену лбом. Благо, в этот момент сержант заботливо отвернулся.
«Так, Макс! Да сейчас выпустят. Не бойся. Все – ерунда. Драки такие происходят постоянно. Ну, не буду же я сидеть здесь до утра» - говорил я себе. Мой оппонент считал иначе:
- Товарищ майор, он побил меня, моих друзей, мою девушку. Я буду писать заявление и звонить еще буду.
- Какая девушка? – без особого энтузиазма уточнил сотрудник милиции.
- Я! – мы все повернулись, чтобы увидеть: кто это крикнул. Оказалось зашла та пьяная пирогидрольная принцесса, чья туфля вошла в сношение с моим виском. – Дядя милиционер! Я беременна. Меня хотят избить. Это мой муж. Вот это парень с подбитым глазом. Да-да. Ты, мудак, да мы тебя посадим, понял? Так вот, этот парень избил всех, а мне угрожал, а я кричала, что беременна. Он отвечал: «плевать мне на тебя, сука тупорылая! Если беременная, то тебя что, пиздануть нельзя?!».
Мы с майором переглянулись. Заметный невооруженным глазом ахуй блуждал по моей физиономии.
- Так, девочка! – решительно и не вставая с места прочеканил милиционер. – Вы хотите сказать, что избитый молодой человек всех изувечил и вы, без всяких повреждений, и, к тому же, пьяная в драбадан, имеете наглость являться сюда, еле волоча языком. Так. Помолчите и подождите своего мужа.
Я не постоялец милицейских заведений. Внутри все гудело. Хотя, быть может, все гудело снаружи, резонируя с нутром. Что делать я не знал. Мимо нас туда-сюда ходили люди в форме, словно на какую-то раритетную вещь, реагировали на мой заплывший глаз. Пришлось отвернуться: внимание, конечно, я люблю, но разделять его со своим глазом был не намерен. Я положил правую ладонь на ногу: где сигареты? Помимо того, чтобы визжащая парочка, пытающаяся на меня повесить все свои неудачи за прожитый год жизни, заткнулась раз и навсегда, мне безумно хотелось курить. Ну, в таких заведениях подобные желания заказывают местному деду Морозу. Сигареты – вещь редкая там. Но я попытал счастье:
- Товарищ майор, а покурить можно? – сознательно малоразборчиво пробубнел я, чтобы при отрицательной реакции можно было этот вопрос трансформировать в любой другой.
- Можно. Пошли, - злости в его глазах не было.
- Только у меня…это..сигарет нет.
Не знаю: слышал он мою последнюю фразу или нет. Майор, словно Марио из игры, ловко и уверенно почти трусцой преодолевал все коридоры отделения, разве что монетки из потолка не выбивал. Почему все люди за 35 пытаются показать молодым, что они лучше этих же, молодых? Бегают – лучше, идут – быстрее, обязательно сопровождая все это комментариями: «Ну, ты что? Эх, блять, молодое поколение. Посмотри, мне вон сколько лет, а я резок и быстр, как эрекция у шестиклассника!». Хотя на их лицах написаны совершенно другие мысли: «Ну и зачем? Сейчас пробегусь и охерею ведь. Как бы одышку спрятать и т.д.». Мы вышли во двор. Свежий воздух. После всего произошедшего он был действительно свежим, не смотря на то, что мы были в ста метрах от Садового кольца. Новые вещи в магазинах так не пахнут. Майор дал мне сигарету. Отчего-то мне показалось, что этот он, тот самый, дядя Степа – добрый милиционер. Ведь дядя Степа именно так бы и поступил: дал сигарету избитому выпускнику, не посадил бы его в обезьянник, заткнул бы лгущую пьяную девушку. Понимаю, Михалков об этом не писал, но это ведь между строк читалось. Мной, по крайней мере.
- Такое наглое вранье от женщины я слышу во второй раз, - дальновидно прервал молчание я.
- Да, успокойся. Ясен хер, ты ее не трогал – не беспокойся. А вот как она тебя умудрилась оцарапать?! Хотя неважно. Что за первый раз? – майор так отвечал, будто мы не во дворе отделения милиции, а где-то на пленэре, с удочками, сидим по соседствуи говорим полушепотом, чтобы не спугнуть рыбу.
- Ну, была у моей сестры подруга Наташа. Глупенькая она была. Но сейчас не об этом. Встречалась Наташа с мальчиком. Мороженое, хождение за ручку, цветы, советское шампанское по праздникам. В общем, все шло к тому, что Россию, торжественно расписавшись в ЗАГСе, пополнит счастливая ячейка общества. Но тут было одно «но» - Наташа решительно не давала своему кавалеру. «Целоваться», - говорит. – «…давай. А непотребства всякие – не для меня. Я не такая». Короче говоря, расстались они. Причем, произошло это перед Новым годом. И на такой торжественный праздник они пошли по разным компаниям. И в Наташиной компании по законам жанра был парень (назовем его - Денис). И Дениска-таки где-то после речи президента, но до концерта Галкина, распломбировал Наталью. Новый год забылся. Она вновь сошлась с молодым человеком. Денис был цинично забыт и был, по-моему, не против. Дошла очередь до долгожданного соития Наташи с ее возлюбленным. И, на самом интересном месте тот узнал, что она не девственница. Как так?! Наташа?! Что за хуйня?! Он разве что не разрыдался. Но Наташа, как настоящая леди, не суетилась и с достоинством вышла из ситуации: «Как ты мог подумать обо мне плохое?! Я тебя ждала! Сама не понимаю: как такое произошло! Хотя! Ты знаешь, я ведь в детстве танцами занималась профессионально! Может на занятиях порвалось там что-нибудь?». Молодой человек успокоился: «Кстати, да! Как же я сразу об этом не вспомнил».
- Поучительная история, Безделин. Главное – реалистичная. Сам только что придумал? Докурил? Пойдем, ваше «Дело века» распутывать. Вот и за что вы на мою голову? Вот хули вам неймется?! Студенты, твою мать!

В детстве мне всегда казалось, что тот, кто не заслуживает наказания, его не получает. Прекрасная логика. Наверное, так оно и бывает, но в этой ситуации я не мог рассчитывать на роль жертвы. Казалось бы, что мне стоило промолчать? Ведь мог же молчать, когда надо было говорить: когда официанты приносили то, что не заказывал; когда хамили в каких-нибудь государственных больницах и пр.; мог с натянутой улыбкой говорить: «все отлично», когда нихуя ничего не было «отлично». А тут – включил богатыря.
На самом же деле, где-то внутри я всего этого хотел. Причина была банальной – меня заебала моя жизнь. Заебала моя гипертрофированная любовь, превратившаяся в черти что, затрахал университет с его почитанием полнейшим ублюдков, надоело одиночество, ощутимое на физическом уровне. Это одиночество – самое противное из того, что приходилось когда-либо испытывать, словно человек внутри тебя трясет твою изнанку, взяв ее «за грудки». В конечном счете, меня замучал я сам.
Все эти мысли, вся эта бесконечная жалость к себе, пока допрашивали человека, разбившего мне лицо, настолько разъела меня, что я пошел к лестнице и отвернулся ото всех. Словно сломавшее фермерское огорождение стадо быков, слезы потекли у меня по лицу. В спину ударялись крики «жены», парня:
- Ну, что ты, блять, отвернулся? Боишься, что тебя закатаем!
И сами же отвечали:
- Бойся! Ты отсюда не выйдешь! Ну, повернись! Давай-давай! Что ты там встал? Жалко себя что ли? А такой крутой был! Ну, что стоишь-то?! Повернись!
Я, как мне показалось, незаметно вытер слезы, надел свое самое непрошибаемое лицо из всего имеющегося у меня в арсенале каталога непрошибаемых лиц, повернулся и решительно двинулся в их сторону:
- Слушайте, закройте свои мерзкие ебальники и пишите все, что угодно. Мне плевать. Лишь бы не слышать ваши противные голоса, - и повернулся к милиционеру. – Товарищ майор, у меня к ним нет никаких претензий, дайте, пожалуйста, бумагу, я напишу все, что там нужно, но только уведите меня от них...или их от меня
Я стоял в вестибюле. Открылась дверь. Все машинально повернули головы в ту сторону. Самое забавное в этих ситуациях – люди, поворачивающие головы в сторону вновь прибывших думают: «Нового ведут. Что там за дурачок пришел». Они забывают, что в данный момент находятся в отделении милиции не потому, что они охерительно умны и находчивы. Чтобы было понятнее всем – подобная ситуация похожа на опоздание на урок или лекцию. Ты опаздываешь, выискиваешь место, наиболее близко расположенное к двери, садишься, достаешь все писчие инструменты и тут же забываешь, что опоздал. Поэтому, когда через минуту после твоего прихода, тишина нарушается скрипом твоей ровесницы-двери – ты со всеми поворачиваешься и смотришь на вошедшего человека с мыслями: «Да как это можно: опоздать?!». Но, к моему счастью, вошел не нерадивый ученик. Вестибюль милицейского отдела в считанные секунды заполнился ароматами дешевых женских духов, источаемых чуть более дорогими, чем их духи, женщинами. Это было похоже на сон – семь проституток и все они были НЕ страшными, а наоборот – очень даже неплохими.
Самая болтливая из них первым делом вскинула руки, охнула и попросила остальных обратить внимание на меня:
- Девоооочки, посмотрите, такой симпатичный, а весь побитый. Что же ты так! Что же с собой сделал?! Зарамсил с кем-нибудь? – их речь была какой-то неведомой смесью чрезвычайно высокого языка с жаргоном не раз сиделых людей.
- Лен! – скомандовала вторая. – Покажи избитому Тому Крузу, где кофе-автомат.
Лена махнула мне, я покорно последовал за ней:
- А ты могла бы не спешить?
- Могла. Но иду, как иду. Так что – поспевай. Какой будешь?
- Очень хочу мокко
- Что?
- Мокко. Ну, с шоколадом чтобы...
- Да ты охуел, одноглазый друг! В твоем случае – счастье, что есть какой-то выбор. А...хотя...есть твой «мокко»..Есть деньги?
- Есть. Но была надежда на то, что ты меня угостишь. Если бы написал об этом, так было бы романтичнее.
- Давай деньги, писун херов! Ишь ты, а на свиданках за тебя тоже бабы платят?
- Нет. Но сейчас же не свидание, - я протянул ей деньги.
- Ах ты, молоденький засранец – как все завернул. На хер свои деньги убирай. Куплю тебе твой «мокко»! Сколько он там? Сорок рублей! Охуеть. Пачка сигарет. Ну-ка на хуй, давай-ка деньги!
Я дал ей пятидесятирублевую купюру. Она налила кофе.
- Спасибо.
- Ну как? Нормальный?
- Был бы вкуснее, если бы я взял его на халяву.
- Какой гаденыш! Пошли!
Не думаю, что стоит все в подробностях описывать дальше. Кофе я так допить и не успел: выронил его. Парня с «женой» отпустили. Мои документы оставались у дежурного, который не приступал к ним, поскольку, по его словам, «был занят». Но, так как его рабочее место располагалось за стеклянной стеной, подсмотрев за ним, понял, что тот разгадывает пасьянс «косынка». Было забавно, ведь дежурный, насколько я заметил из-за стекла, дал себе установку: не приступать к моим документам до тех пор, пока он не разложит пасьянс с первого раза. Та ночь оказалась для него и, как следствие, для меня неудачной – разложилась «косынка» только через три с половиной часа. Я выходил. На улице был пять утра. Рядом с отделением стояли дико пьяные одногруппники. Я просто кричал. Словно отсидел пять-десять-неважно лет. Всех обнимал. По мере получения объятия люди отходили в сторону и, когда все расступились, я увидел испуганные глаза Жени. Мне так было стыдно перед ней. Я обнял ее и попросил прощения. Так было надо.



Мичуринск.
- Мне досталась «боковушка». Причем, верхняя. Затекший глаз, увеличенная в несколько раз зеркальная сторона головы, опухшая рука – каким образом стелить постель я не знал, вернее не мог. Довольно странно, обычно я не вызываю добрых чувств у по близости находящихся людей. Соседка предложила помощь:
- Ну, помогите, если не сложно.
Женщина насколько возможно идеально расположила одеяло и пр. элементы спального места. Я заснул.
Моя родина – странная штука, похожая на подругу, которую никогда не взял бы в жены, но при этом спишь с ней при всяком удобном случае.
Мне надо было ехать на дачу. Ну, ты знаешь, птички, пугающие ночные звуки, заставляющие выходить в туалет лишь при неотложных ситуациях, приезды навязчивых друзей с подругами, которых надо оприходовать в условиях чужой собственности. В общем, все шло так, как написано в дачных учебниках по приему гостей. В те редкие минуты нахождения в «цивилизации», мне приходилось слышать новости о забеременевших подругах, о готовящихся родить подругах, о готовых зачать друзьях, о чудесных вояжах моей бывшей барышни с парнем, к которому я не стал бы ревновать, даже читай я книги, изданные с использованием шрифта Брайля. Человеческие голоса, разрезающие воздух, двигаясь в моем направлении, были сведены до минимума. Меня с нетерпением ждали новые декорации. Воробьи распевались к моему приезду. Бездомные коты потирали лапы в ожидании моего неумения отказывать им в еде. Звезды толкались и переругивались, пока занимали свои места на синем погоне неба, все рад поднятия собственной самооценки, слушая наше: "А в Москве-то их нет!".  Для нас, тех, кто всю жизнь будет наивно думать, что воздух в горах и аромат освежителя под названием "горный воздух" - одно и то же без возможности убедиться в обратном, для нас все это предстает каким-то раем. Хотя это вовсе не рай. "Для них," - думал я, проходя по внутреннему дворику мужского отделения психиатрической больницы и наблюдая за очередью больных за "Примой". - "это не рай точно". Но это было позже. И эти люди дождутся своего заслуженного упоминания.
Я проводил день за днем за городом. Сама постройка, именумая "дачей", была сооружена прежним владельцем и единственным ее архитектурным отличием является наспех прихуяченный, в порывах любви ко всему живому, скворечник. К слову сказать, совершенно не отличающийся какой-либо функциональностью. "Вход" в это прекрасное птичье убежище до того узкий, что максимум, кто его может арендовать - мухи. Но, что-то мне подсказывает, они не улетают в теплые края. И, положа руку на сердце, никто вам не скажет: "Да, мухи вьют гнезда. Сам видел. Вот фото!". Так что, ежели грачи и впрямь прилетели - скажите им, пусть пиздуют вить гнезда, ибо нехер отвыкать от физического труда, предначертанного судьбой. В общем, самый ленивый пискучий уебан из семейства пернатых нашел лазейку во фронтоне и организовал себе там койко-место. На второй день я уже ненавидел его. Казалось бы, пять утра, он распевается, у него там саундчек, душа рассветных баллад и все было бы ничего. Только певец из него был херовый. Сдается мне, по этой же причине его послали подальше свои сородичи и выглядело это примерно так: "Вадим (потому что Казаченко - прим. авт.), слушай, поешь ты, откровенно говоря, херово. а ну пошел на хер вот к тому дому с уебанским скворечником!". Выбора у парня не было, как и у меня, потому я довольно быстро стал его единственным фанатом, а ему пришлось перевести свои биологические часы на 7.30. 
Сверху пыталось петь крылатое чудовище. Внизу сидело другое чудовище и думаю над всем происходящим:
Знаешь, ведь есть люди, которые как бы не стриглись - все им к лицу. Ты же стрижешься только в функциональных целях. Чуть что не так: ой, блять, ухо торчит! И парикмахер стоит и думает: "Ой, блять, может и ухо отстричь, чтобы все было не так ужасно?". Чуть совсем коротко подстригут: нос большой. А, сказать честно, он и так большой, парикмахер-то не виноват. "Знаете-знаете что? А отстригите мне нос. Да-да. Укладку не надо. Просто отстригите к ебеням это бесполезное образование на лице, существующее только для переноса козявок".Ведь многие люди и впрямь выбирают самую функциональную прическу для их морды на всю жизнь и завидуют остальным. А есть еще люди, которые что бы не надели - хоть сейчас в ЗАГС. А что ты? Что бы ты не натянул на себя - все не так. А собираешься ты сколько - кто тебя вообще заставляет покупать эту одежду, если ты ее всю ненавидишь в такие моменты? Нееет. У тех людей иначе. Они наверняка одевают то, что попадется под руку и выглядят божественно. Ты во всем плох, как ты вообще можешь нравиться людям? Кто тебя сможет полюбить?  
 

Дальше все шло по наиболее банальному сценарию. Паранойя достигла таких масштабов, что под удар моего психоза попали все. Не очень трудно догадаться: никто из них подобного не заслуживал. Терпение закончилось в день, когда я в порыве ярости едва не поломал кухонную мебель. На следующее утро я сидел в кабинете подруги матери, работающей в единственной психиатрической больнице города. Должен заметить, не ожидал, что в данной области медицины могут работать такие симпатичные женщины. Она из-за меня оторвала от работы лучшего, по ее мнению, психолога больницы. По этой причине мне было неловко - кому-то действительно нужна помощь в отличие от моих возрастных проходящих идиотизмов. Скрытая коридорной тенью бодро шагала женщина, без лишних намеков осознавшая: именно я  ее пациент. Это довольно логично - проблесковым маячком мигал мой поврежденный глаз. Не думаю, что этот психолог шел бы в кабинет с такой улыбкой, знай бы она: сколько времени у нее отнимет наше общение.
Двух с половиной часов мне не хватило, чтобы рассказать события хотя бы последнего месяца. Потому, следующий сеанс должен был перейти в ее собственный кабинет. Правда, где он находился я понятия не имел.
- Здравствуйте, а не подскажите, как найти Наталью Игоревну?
- Игоревну? У нас нет таких.
- Ну, психолог.
- Аааа. Быть может, вам нужна Наталья Сергеевна?
- Может и Наталья Сергеевна.
- Идите в мужское отделение, позвоните в дверь. вам охранник откроет, документы у вас есть? Хорошо, а то без них не пустят.
Я обходил все корпуса. Сотрудники больницы уже начинали тренировать косые взгляды в мою сторону. Наконец-то, звонок. Меня удивило то, что звонил я в одну дверь, а открыли с другой стороны, со стороны внутреннего двора. Я бы назвал его "дворик" - до того мелким он был, но наличие колючей проволоки делает это каким-то лицемерным жестом.
- Здравствуйте, а не подскажите, как найти Наталью Сергеевну?
- Сергеевну? У нас нет таких.
- Как нет?
- Она кто?
- Ну, врач.
- Таких у нас нет.
- Она - психолог.
- Почему сразу не сказал? Психолог - не врач! - не думал, что и психбольнице не чуждо ебнутое межпрофессиональное тварство. - Проходи. Ее Наталья Олеговна зовут, кстати.
Тот час был временем прогулки. Моим единственным опытом созерцания психически больных были фильмы. Там все жутко, в темных тонах, ужасные стены и главное - ужасный запах. И, хотя ты не чувствуешь его посредством просмотра кинофильма, но именно такой он в этих пленках. Никто из больных не пугал. Кто-то довольно мирно тресся у входа. Один чрезвычайно неуклюже и быстро ходил по вымышленному кругу небольшого радиуса. В общем, зрелище было такое, которое каждый может наблюдать в детском саду: нормальная спокойная прогулка, еще не до конца привыкших к другим людям, людей. Правда, все это продолжалось недолго, до тех пор, пока санитары не достали вожделенную картонную коробку. Я уже и сам не мог терпеть, когда же он ее откроет, чтобы скорее узнать: что там лежит. И как я сразу не понял? Забитая доверху "Примой". Всего-то. Словно по щелчку со всех сторон дворика мужчины, в большинстве своем одетые в рубашки с причудливыми квадратами.
- Стоять, суки! - срываясь на визг крикнул санитар. - Ну-ка, блять, убрались на хуй отсюда. Пока я не скажу: никто ничего брать не будет!
Какой-то чудак нарушил его интимное пространство и тут же получил удар в грудь. Все остановились. Увидев нужную реакцию, санитар тут же разрешил им приступать к разграблению коробки. 
Я бы мог сказать: "Ничего страшного там не было с самого начала! И психи эти - лошня! И боятся этого ссыкуны". Но, думаю, каждый из нас, проживших в провинции, понял раз и навсегда одну простую истину: "Только полнейшие ссыкуны постоянно напоминают всем о том, что они ничего не боятся".
- Третий этаж, табличка на двери. Вить, пропусти парня.
В здании всего три этажа. Мне повезло, что приехал во время прогулки и все этажы были пустыми. Я осторожно поднимался, понемногу озираясь по сторонам: хуй их знает, вдруг какой-нибудь Человек-паук, не любящий свежий воздух, остался в палате. Будь я, к примеру, каким-нибудь Бэтменом или Суперменом, вступил бы в схватку, но у Человека-паука было бы преимущество: его доставили в больницу уже супергероем, а я сюда пришел сам, и не быть Максимом Безделиным желание отсутствовало. Мне часто говорят, ты - везунчик. Что же, быть может, так и есть - по крайней мере, на третьем этаже я стоял еще живым и здоровым. Стоял я и запах, конечно же. Ничего особенного, он присущ всем государственным медицинским учреждениям. Правда, в тех учреждениях, в него не проникает аромат дешевых сигарет: вместе они давали какую-то безумно ужасающую смесь. Стены. Облупившиеся, слишком светлые, чтобы их называли "синими" и очень темные, чтобы говорить о них, как о "бирюзовых". Хотя, мне тут говорили, что у мужчин извращенное понимание цвета.
Нужная табличка. Вернее, нужное имя на нужной табличке. Стук.
- О, Максим, здравствуйте.
Я присел. Цветочки. Аккуратно висящая одежда, в которой она ходит по улице - важная деталь. Зачастую мы не знаем: что носят наши врачи. Как они выглядят без этих халатов, какой у них вкус, есть ли он вообще. Вид на Боголюбский собор. В этом есть какая-то очень тонкая ирония - вид из психиатрической больницы на церковь. Это все равно, что иметь офис с видом на здание конкурентной организации. 
Это сейчас я не сплю, вспоминаю все случившееся тогда. За окном ужасающая тишина. За стеной - спящий Рожков. На окне - странные снежинки, приготовление которых к Новому году я ненавидел.
Но там, тем невыносимо жарким летом, за окном была церковь, я был внутри психиатрической больницы и все не имело никакого значения.
- Плохое настроение?
- Да.
- Почему?
- Я не следил за интернетом, но... Сами знаете, женщины - любопытные существа. Моя мама, как выяснилось, следила за микроблогами Марии и ее новоиспеченного молодого человека. 
- Какие чувства на этот счет?
- Да странные. Как мужчине мне неприятно: они же познакомились, когда мы еще были "вместе". Поэтому, как мужчине, было все это неприятно. Затем я приехал домой, увидел фото Марии с одной из последних вечеринок. На ней она выглядела не совсем красиво: странные бедра, глупо выглядящая подруга. Я переключил окно на "ее" Сергея. Вновь на фото с кривыми ногами. Вновь на Сергея и засмеялся. Вероятно, идеальные люди так не поступают, но я не идеальный. Я всего лишь засмеялся и решил: "Совет вам да любовь, ребята. Слава Богу, для меня все закончилось!".
- Вы считаете что все закончилось?
- Более чем...
Все эти дни, все эти сеансы...Все произошедшее можно свести до полнейшего абсурда. Смех сквозь слезы. В реальности все происходило иначе, но нет смысла делиться с кем-либо этими воспоминаниями.
Помню, как иду по лестнице и навстречу мне спускаются лишь озлобленные больные. У одного - вся рука в засечках от попыток самоубийства, у другого трясется все тело, у третьего - десятисантиметровая вмятина в голове. Все это пугало, восторгало и заставляло меня сохранять увиденное в памяти ради того, чтобы поделиться хоть с кем-нибудь. 
Один из "постояльцев" не совсем ровно дышал к моему психологу, поэтому он пытался пользоваться каждым моментом, падающим на его долю, чтобы показать свои чувства. Однажды он вошел в кабинет с идеально заточенным карандашом. Вы, наверняка, помните те карандаши, заточенные вашими дедами или бабушками. У них не было точилок. Они затачивали их ножами. Грани карандашей становились до ужаса резкими, но служили безумно долго. Он зашел именно с таким:
- Наталья Олеговна, не могли бы Вы мне заточить карандаш?
- Так он у тебя заточен! 
- Неет! Совсем нет! Он сломан! - больной попытался расшатать карандаш, но у него ничего не вышло.
- Рисуй этим, а как только с ним что-либо произойдет - мы тебе его наточим. Не волнуйся.
- Ну, Наталья Олеговна... Он же не работает! - он вновь попытался его сломать.
- Ну, говорю же, сломается - зайдешь.
Больной не стал долго думать и откусил грифель при всех, при этом сохраняя вид, будто никто этого не заметил:
- Вот! Он сломан! Наточите, пожалуйста...
Ничего не оставалось, как наточить его. Я сидел и одновременно недоумевал и восхищался происходящим. Ни один из знакомых мне людей не был способен на такие искренне глупые действия. Они скорее совершили бы более очевидную глупость, но откусить грифель - никогда. Лучше бы они кусали грифели, высасывали стержни и ломали зубами циркули.
Они улетели отдыхать. Я был в 400 км от столицы нашей родины и, озираясь на происходящее, должен был грустить, кусать локти, пить, срываться на окружающих, завидовать этому парню. Но всего этого не было. Хотя я ожидал этого сильнее всего. Вместо всего перечисленного меня наполнила радость. Радость от отсутствия: поездок в Нахабино, общения с отцом возлюбленной, потакания ее ебнутым на голову подругам и их молодым людям. Я был счастлив от отсутствия всего этого. К тому же, я бросил грызть ногти, вновь сел за руль - один позитив. За исключением отношений с противоположным полом.  Эти отношения дошли до абсурда: я участвовал в огргиях, спал пьяным со странными женщинами, которых наутро мой друг развозил по домам, просыпался в  чужих квартирах с женищнами, якобы ждущими своих молодых людей из армии. Мы были близки настолько, насколько это было возможно, но это не было близостью.
К тому моменту на своей малой родине я провел три месяца. На улице уже вальяжно расхаживался сентябрь. Я же садился за руль и колесил по нашим окрестностям, тщетно пытаясь запомнить названия городских улиц. Я ждал того дня. Двадцать седьмое сентября. Я его ожидал, когда садился в поезд с опухшей рукой, когда засыпал каждую ночь на даче, когда брезгливо отворачивался от женщин, с которыми еще минуту назад был слит воедино. Все эти три месяца мною владело ощущение какой-то невероятной важности этой даты. Это ощущение я приписывал тому, что не был на могиле Ани довольно длительное время. Но, когда приблизилось это число, мне пришлось изменить свое мнение.
Сейчас я готовлю себе кофе. Ради того, чтобы он скорее остыл, наливаю в него молоко. Оно варварски обесцвечивает кофе. Эгоистично бужу Рожкова, заставляю дочитывать этот текст:
- So sweet, - сквозь сон бубнит Рома.
- Наверняка ты ожидал другую концовку, да?
- Нет. Именно эту я и ожидал.
- То есть?
- Что то есть? Я ожидал, что все закончится именно так.
Кофе растворен, изменить все до неузнаваемости я уже не смогу. Хотя  не думаю, что все это имеет какой-то смысл.
Но, повторюсь, кофе обесцвечен, я недвижимым телом срываюсь с моста в болото памяти того дня.
- Ты собираешься утром поехать на кладбище?
- Нет.
- Нормальные люди ездят утром.
- Поэтому я и не хочу видеть нормальных людей. Поеду в часы посещения кладбища ненормальными.
Как выяснялось позже, ненормальных было больше, чем один. 
Их было трое. Издалека, конечно же, я не мог разглядеть: кто это был. Вблизи - я не мог оторвать от нее взгляд даже крестясь.
Если бы не ее присутствие - я не пошел бы никого поминать. Думаю, эта традиция была создана не зря. Вернее, думал в тот момент. 
Я так спешил на это мероприятие, что не успел купить свои обычные сигареты. Потому выходил со своим соседом по столу куритть тонкие противные kent, глядя на которые, он предложил мне свои. Каждый миллиметр ее тела был просканирован. Данные поступали в мой мозг. Но главной информацией все еще оставалась ее улыбка. Фраза: "Давай, я  за тобой поухаживаю что ли!"  вообще залезла мне под кожу на всю жизнь. Как бы я не утверждал всем обратное.
Три месяца я пробыл там. 
Вернувшись обратно, я получил работу, друзей, уверенность в себе и ее улыбку, такую же незаметную другим, как подмигивание главного героя вашего любимого фильма; ее объятья, которые не сравнятся ни с одним прикосновением любого человека, считающиегося живым на этом свете; ее дыхание, такое же неуловимое, как Road Runner из Looney Tunes. Все это в итоге достанется не мне. Но разве это важно, если ты прошел через это и готов на все?
9 сентября 2010 - 13 декабря 2010
Безделин
 

15th August 2010

3:32pm: "...и вдруг он резко срывает ее и говорит: "Да ну на хуй, а то еще нитки сопреют! Я сейчас" и практически топлесс побежал домой..."

Друзья, осталось все написанное на ноуте скинуть на компьютер. Подождите немного.

29th June 2010

2:23am: Порой мне казалось, будто я - 21летний ребенок, которому родители пытаются объяснить:

"Мальчик, еб твою мать, деда Мороза не существует. Каждое 31 декабря к нам приходит сосед-слесарь. Напяливает на себя перешитую простыню, лепит упаковку медицинской ваты, вжахивает 150 грамм крепенького и топает к нам. А перед приходом мы еще отдаем ему купленный папой подарок, чтобы сосед-Мороз подарил его тебе. На самом деле, сынок, соседу по хуй на тебя. Это все иллюзия, что он любит детей. что ему нужно их радовать, сажать на колени, выслушивать всю их хуйню, которая у малолетних долбоебов творится на душе. Все это ему до пизды. Он в эти моменты тебя не слушает - сосед, словно юноша, страдающий преждевременной эякуляцией, думает о футболе, о себе, о чем-то еще. На тебя ему насрать. Но при этом. Ему нравится, что все кругом думают, что он любит тебя, любит детей. Это его хобби, к тому же еще и бесплатно наливают, денег дают. Ты еще там, ему стишок, басенку, хуясенку рассказываешь. Весело, не так ли? А на деле, он всего лишь слесарь, научившийся хорошо исполнять эту роль".

Очень люблю детей.

26th May 2010

7:41pm: "...только этого не произойдет.."
- Знаешь, а вот такая-то теперь вон с тем-то. А он занимается тем-то.
- Думаю, на меньшее она была бы не согласна.
- А вот, в свою очередь, вот такой-то парень теперь с такой-то девушкой. Молодая она, правда.
- Это в его вкусе.
- Что нового у тебя?
- Почитай. Узнаешь.
- Про мишку?
- Да. Правда, все это гораздо смешнее в жизни. Хотя..сам мишка так не думает..

Чувствую себя человеком из видеоклипов, когда резкость наведена на стоящего человека в толпе. Все вокруг в толпе, а я стою, как уебан. Все идут, кто-то задевает меня плечом, помогает добрым словом, пытается поднять все, что упало у меня из рук. А я продолжаю стоять, как, повторюсь, уебан.

Или другой пример...

В последних состояниях я почему-то веду себя странно. Ну, то есть как странно. Представьте себе человека, который надеется, что герой Ди Каприо в Титанике выживет. Но...если подумать.. Он выживет (что маловероятно) и что? Посадят его в шлюпку. Потом выяснится: все, что ниже живота отмерзло. В лучшем случае у него не будет работать член. В худшем - он повторит судьбу Маресьева. А это уже совсем другая история. И на хуй он тогда будет кому нужен? С неработающим или (хуже того) отсутствующим членом (и ногами, конечно же). Никому. А, учитывая то, что они плыли в Америку - там вообще на хер не нужны были такие люди.

Хэппи энда не будет. Эй, Уинслет, блять, свисти в свисток - там шлюпка приплыла. Еще уедут без тебя ненароком.

25th May 2010

9:54pm: "...мой старенький виннигодяй..."
- Представь себе человека, впервые переспавшего с игрушкой?
- То есть? Человека, трахнувшего игрушку? Надеюсь, она была не пластмассовой...
- Нет. То был добротный советский плюшевый мишка. Размер у него был подходящий.
- У мишки или у человека?
- У обоих.
- Извини, конечно, но это скорее не секс, а дрочба.
- Ну, знаешь ли... мишка с тобой не согласился бы...

17th May 2010

1:08pm: Читаю новости.
Заголовок.
"Корреспондента Russia Today избили больщики Зенита".
Ну, хоть что-то стоящее сделали петербуржцы со времен Петра.

16th May 2010

2:14pm:  ...и, когда студенты журфака готовились ко сну, я не смог не высказать свое мнение о Леониде Парфенове. После чего меня недвусмысленно спросили: "Макс, случайно не знаешь как тебе добраться отсюда домой?"

27th April 2010

3:10am: "Десна"
Глубокой ночью пока все экстерном досматривают сны я, как один из тех не обремененных ничем людей, курю под аккомпанемент часов. Обычно в голову в такое время суток лезет одна хуйня. Вот проносится тот не купленный велосипед с семью скоростями. За ним я качу подаренный мне велосипед «Десна», поскольку тормоза у него не работали, а колеса вечно спускали. Отец так сильно беспокоился по поводу моих навыков езды, что был непреклонен к покупке мне любого из существующих видов двухколесного транспорта. Когда он поддался на уговоры, приобрел мне «Десну», которая решительно отказывалась ездить. В то время, как сверстники катались на своих велосипедах, я свою «Десну» выгуливал. Готов поспорить, если бы этот процесс мне бы не надоел – велосипед бы превратился в подобие домашнего животного. Думаю, через полгода пришлось купить бы ему миску и туалетный лоток. И выглядело бы это как-то так:



  - Максим, блять, твой велосипед снова насрал в прихожей! Почему ты не убрал?

  - Я не видел. Сейчас пойду и ткну его рулем в катях, чтобы больше так не делал.

  - Нет. Ну, у меня нет слов. Это ты просил завести тебе велосипед. Только вот я вижу, как мама с ним возится, хотя мама велосипед, блять, не просила! Уже неделя прошла как я купил ему ошейник от блох – хули ты его не напялил ему?! 

  - Сейчас надену. 

  - Ну, надень. Завтра, кстати, кастрировать его повезем…



Так бы и было. У него всегда что-то не работало. Спускали шины – их накачивали. Переставали работать тормоза – их чинили. Проезжал десять метров – слетала цепь. Чинили ее – спускали шины и т.д. 

Таким образом, катающимся на велосипеде, меня никто так и не увидел. Если спросить у друзей – они с уверенностью ответят, что его у меня и не было никогда. А он существовал, можно сказать: существует до сих пор. Лежит где-то на даче, разобранный, спокойно и деловито ржавеет. 

Прощай, велосипед! Отчасти тебе повезло: я не крепил на тебе всяческие уебанские катафоты; не вставлял в спицы картонки, чтобы ты трещал, как идиот; не уродовал твой руль пластмассой китайских звонков; не издевался над тобой, сажая на багажник придурковатых друзей. Тебе повезло, ты спокойно ржавеешь… где-то на даче… разобранный…

14th April 2010

5:06am: Граждане, вот оно прозаично как получается.
Достаточно лишь каждому написать так называемую "автобиографию" для нового места работы. Как тут же стираются рамки между "тупорылым" большинством и не-такими-как-все внуками советских интеллигентов. Красивую форму обнуления человеческого существования придумали эти товарищи (ну, создатели этой "автобиографии").
Что у работника завода, что у читателей Пелевина, будет одно и то же. Причем, у вторых, я думаю, зачастую будет поменьше текст.
Я, такой-то такой-то, родился, пошел в школу, окончил школу, пошел в другое образовательное учреждение, окончил, начал работать, работал там-то, там-то, а также там-то трудился. Все. И никому на хуй не сдалась информация: какую музыку ты слушаешь, корейский али европейский арт-хаус предпочитаешь, да что там говорить (!), даже про твое отношение к Леди Гаге всем по хуй.
Вот до чего докатился мир! Интеллигенцию уравнивают с быдлом!
Ну, ничего! У интеллигенции есть твиттер, жж и прочая хуета, в которой они дадут волю своей совершенности! Ах-да! Забыл про formspring.me! Я даже слоган придумал для них: "Теперь и ты, задрот, спросишь пиздатую телку о том, когда ее лишили невинности!". Жаль, что длинный. Слоган-то...эх...а то, глядишь, денег заработал бы. Но, видимо, не судьба. Привет, завод!


P.S. Напоследок, дорогуши, вот вам фонетическое упражнение, которое изначальное было цитированием отца одного товарища из множества тех людей, с которыми его сводила судьба (а может это и вовсе анекдот...кто знает, кто знает...):

"И вот, Ген, идем мы, значит, по Ленинграду: мать, блять, сестра, блять, и я, ебаный в рот!"

 
До скорых встреч, господа и господамы!

31st March 2010

4:06am: мысли о последних событиях без логической цепочки
Не знаю: с чего лучше начать.
Да, 29 марта произошли ужасные события.
Погибли. Нет. Были убиты люди.
Это ужасно. 
Но ужаснее всего этого - реакция блогосферы, наводненной всякого рода либерастами.
Тут мне придется сбиться на эмоции.
Либерасты, кто вас, блять, рожает-то?
Вот кто?
Правозащитники хуевы, кто вас рожает?
Кто вас кормит, одевает, на чьи деньги вообще вы живете?
Ладно, госпожа Латынина (с вечным буйством матки) кормится Газпромом, которому принадлежит "Эхо Москвы" и срет по чем зря все вокруг и не стыдится...
Но все мелкие либерасты, вы-то на что жрете? Работая в своих мелких газетенках в сорок лет на гонорар доставщика пиццы?
На какие деньги вы, блять, квартиры оплачиваете?
Дайте нам адрес! Мы все туда пойдем!

Я не знаю, ребят, как вообще они спокойно спят. Я серьезно.
Что-то случается...и вот, блять, они тут как тут!
Честно говоря, я в предвкушении их комментариев, что, мол, Путин и Медведев сопровождали в метро смертниц.
А бомбилой, который просил 3000 рублей, был Грызлов.
И вообще, во всем виноват Сталин.
Меня удивляет этот мерзкий самопиар.

Тут кто-то может сделать вывод, что я какой-нибудь соколенок движения "Наши". Ни хуя подобного, товарищи долбоебы, так подумавшие.

Просто все вы, господа либерасты, вызываете омерзение.

Ну вот, бля, забыл о чем и написать хотел. Да и хер с ним. Просто закончу двумя случаями, которые сейчас почему-то пришли в голову.
    1. Со мной соседствовал совершенно замечательный гражданин Швейцарии. И мы как-то заговорили с ним о почившей ныне гражданке Политковской. Так вот. Он мне сказал: "Я из интереса искал ее книги в Европе. И нигде она не продавалась. Хотя ваши правозащитники говорили об обратном. Самое смешное, единственное место, где хоть одну книгу Политковской я нашел в продаже - в России".
    2.  Смотрел передачу на russia.ru, посвященную конфликту Подрабинека с ветеранами. Так вот, в программе участвовала какая-то мумиеподобная правозащитница. И, когда речь зашла о том, какой же Подрабинек человек: хороший или плохой. Женщина несколько раз повторила: "Он прекрасный человек. Человек, преданный своим идеалам! Тем более - он сидел!!!". В следующей части дискуссии госпожа снова с невозмутимым видом повторила: "Человек он очень хороший. Он же сидел!". При этом смотрела на оппонента с таким лицом, что пиздец! 
Ну, блять, сограждане, докатились мы до всемирного ануса.
Ежели такая хуйня пошла: если сидел - значит прекрасный человек.
Хотя, что тут говорить, вот до чего приличных людей Сталин довел.
Сидевшие люди - святые люди.
До свидания.
Простите, что отвлек.

10th February 2010

7:58pm: Записная книжка
Те, кто читает меня давно знают: в 2000 году мне посчастливилось быть в Артеке.
Но, господа, бояться рано! Рассказывать по сотому разу историю про то, как мальчик со свечой перднул во время того, как мы представлялись друг другу, я не буду. Тем более, сколько бы я ее не пересказывал людям - смешно ее разыграть у меня никогда не получалось.
Речь пойдет о другом.
Все вы были в детских лагерях и, конечно же, помните, что люди заводили себе записные книжки, куда, по окончанию "смены", писали свои напутствия и пожелания новоявленные дружки. 

Я себе такую записную книжку завел. Ну, конечно же, я это сделал не, потому что был крайне романтичной натурой, а из-за дальновидности: хотел хитро записать координаты всех девушек. Про книжку я забыл. Поэтому большим список не вышел. Писали те девушки, что ехали с нами в одном вагоне. Красивых не было. Симпатичные присутствовали. Страшные завидовали симпатичным и постоянно проходили мимо немногочисленных парней, важно тряся откормленными пупками, как бы намекая: "Не на того смотришь, дурачок, посмотри, а! Вот кто тут королева! Заметь, какой филей - все это может быть твоим!".
Дамы сердца мне не досталось. Точнее досталась, но не та, что мне нравилась. Но тогда я был мудрее и сопли, как сейчас, разводить не стал, а принялся обрабатывать то, что Бог послал. Как говорил мой сосед Павел: "Не брезгуй кривыми, косыми и тд! Боженька увидит, что парень старается и нормальную пошлет".  Девочку звали Аня, страшной она не была. Но стоит признать: лицом могла выйти и получше. В таких случаях обладатели подобных дам говорят: "Ну, зато она фигуристая". Аня такой была. Больше ничего о ней и не помню. 
Все шушукались, обнимались, кто-то даже достал бутылку пива (0,5 л), распить ее на десятерых и нажраться в усмерть. Я ждал момента. Сейчас, либо никогда. Останусь без индексов, номеров, с рукой наедине. Удачный момент все-таки выпал. Парни постарше вышли на перекур. Я успел подсесть к каждой и в индивидуальном порядке доказать, что отсутствие "пожелания" в моей записной книжке ранит меня на всю жизнь.
Прошло десять лет. Я совру, если скажу, что меня не тронула одна запись. Более того, я скажу: безумно часто мне приходилось думать над этой фразой. И тут, когда навещал деда, нашел эту книжку. На первой странице был абзац какого-то банального текста, который заканчивался фразой: "Будь проще, Макс! И тогда ты сам не поверишь, сколько людей будет вокруг".
Может она была права.
Но разве кто-нибудь из нас, положа руку на сердце, поверит непонятной девочке со страшными брекетами во рту?

4th February 2010

5:28pm:  Так. В жопу говнорассказики.
Поговорим о насущном.
Тут пришел к мысли. Товарищ Эдди Мерфи говорил, что за женой поедет в Африку, чтобы найти тетку, сидящую голой жопой на зебре. Но... это в идеале! А я вот думал-думал и понял: женюсь только на лысой женщине, либо побрею налысо невесту, либо вообще не женюсь на хер! Тот, кто жил хотя бы раз с женщинами (мамой, девушкой, бабушкой) поймет: какова катастрофичность темы с волосами. Они повсюду, блять. В ванной, на полу. Протираешь все и тряпка превращается в какого-то, блять, волосатого бабуина. Я уже не говорю о виде этих расчесок, окутанных волосняком. Это же ужас! Лично я на это смотреть не могу.

Так-с. Об этом вопросе написал. Что же еще....так-с, так-с...так-с...А! Вот!
Я понял!
Все в провинции поголовно говорят о переезде в Москву (или другой город), ибо "тут скучно и нечего делать".
Все это пиздеж!
Впервые за несколько лет попал на будни в своем родном городе. Это же пиздец! Конечно же, в городе скучно и нечего делать, потому что все, кто больше всех пиздит об отъезде, сидят дома круглые сутки. Когда я сидел дома в мск круглые сутки, мне и Москва казалась нуднейшим городом...Поднимите свои сраки!

3rd February 2010

5:08pm:  В очередной раз присаживаюсь что-нибудь написать.
И ничего не получается.
Безумно противное чувство, я вам скажу, товарищи.
И самое ужасное - к этому приходишь не сразу.
Постепенно. Но по своей воле. Словно скот, идущий на забой.
Так что. господа, не совершайте чужих ошибок, живите для себя.
Как бы это не звучало пафосно.
А я еще подожду. Может что и получится написать.

15th January 2010

4:39am: У железной дороги
…на раскаленном солнце
пятки танцуют рифмы,
и не меняются краски,
и тихо глотаются вдохи, но
мы не узнаем как это, на самом деле, близко
мы не узнаем, что нас снимают в кино…
Руслан Просвирин

  Если бы я был женщиной – давно бы уже написал все, что хотел. На крайний случай, собрал бы воедино все написанное – ну, хотя бы перечитал. Усидчивость – главное, что дает преимущество женщине перед мужчиной во всех этих «писательствах». Если, конечно, мужчина не бездельник и не пьяница – тогда шансы на успех будут равными. Не знаю, что сказали бы мои знакомые, но женщиной я не являюсь, алкоголизмом не страдаю, да и бездельник из меня тоже никакой – чуть что и совесть тут как тут со своими поджопниками. Отсюда можно сделать вывод: человек я из разряда «хрен поймешь» и при удачном стечении обстоятельств выйдет из меня еще один менеджер среднего звена. А сейчас остается лишь писать такие же глупости из того же разряда. И не целые, не структуированные и еще не какие-то. При этом где-то внутри себя веря в то, что «я, именно я, сделаю что-то стоящее в этой жизни». Да, блять, друзья, и много нас таких.
  А когда-то… совсем давно… настолько, что эти воспоминания, будто черно-белую раскраску, воображение с годами наполнило цветом и новыми деталями, подобно фломастеру, заезжающему за контуры фигурок….когда-то я ходил по одному и тому же пути сквозь частные, еще непокосившиеся, домишки к железной дороге. «Ходил» - громко сказано, конечно же. Туда меня водил дедушка. В те времена удивлять больше нечем было – оставалась железная дорога. Благо, в городе, являющимся узловой станцией, ее отыскать было нетрудно. Мы шли туда через маленькие улочки, сокращали путь (дедушка всегда знал: как сокращать путь) через какие-то вечнозеленые кусты выходили к путям. И стояли. Очень долго стояли. Сейчас я это понимаю, потому что дедушка за время ожидания поезда успевал несколько раз сбегать по-маленькому в кусты. Конечно же, он справлял нужду не в ту растительность, через которую мы шли, а в ту, что росла так, для красоты.
  И вот подходил поезд. Дед пытался сигнализировать машинисту, чтобы тот погудел для малыша. Тут придется остановиться поподробнее, ибо по прошествию времени, вся эта ситуация заиграла для меня новыми красками. Представьте себе: какой недюженный героизм проявлял человек ростом метр шестьдесят пять, пытаясь за пятнадцать секунд просигнализировать машинисту (на холме) всю необходимую информацию при помощи ограниченного количества телодвижений.
Машинисты реагировали по-разному. Кто-то гудел. Я радовался, словно сумасшедший, махал руками, неритмично дергался в порывах счастья. Кто-то не гудел. Смотрел на нас со злостью, а по губам читалось: «Съебите с рельс, придурки! Дед, ты совсем с ума сошел – ребенка припер еще сюда!». Но таких было мало. Некоторые не просто нажимали на гудок, но и улыбались и помахивали в ответ. Большинство так и делало. 
  Походы наши продолжались недолго. Я быстро рос. Дедушка потихоньку прекратил меня поднимать во время прохождения поезда. Будь я на его месте, тоже не стал бы поднимать четырнадцатилетнего дылду. Да и меня это все перестало интересовать. В четырнадцать в такие места могла заманить лишь одна вещь: если вместо поезда по рельсам проезжали бы сиськи. Но они гудеть не умеют. Так что… никакого интереса железная дорога уже не представляла.


P.S. Будь я маленьким сейчас, и мой дедушка меня бы позвал посмотреть на железную дорогу – я бы наверняка ему ответил:
«Дед, если тебе так хочется – смотри на поезда сам. А мне купи айфон». Но это уже другая история. Не наша. Слава Богу.
Powered by LiveJournal.com