- Ты когда-нибудь чувствовала себя свиньей, свинья?
- Нет.
- А зря!




Помню Ромку Иванова и тот день, когда он случайно на глазах десятка детей взял в руку сухую какашку. Все смеялись, поскольку в десятилетнем возрасте такие случаи очень смешны. Хотя такие случаи всегда смешны. Рома какашку-то взял лишь двумя пальцами и в объятьях вовсе не душил. Да и держал недолго ее, двумя пальцами. Но отложилось это в памяти присутствовавших на долгие года. И это, несмотря на то, что руки-то Рома помыл сразу же. Что-то заставило нас помнить эту ерунду, а меня что-то заставило все это записывать: какашки, черемуха, маышка, падающие иконы и т.д. И я писал обо всем этом. Когда-то хорошо, когда-то так хорошо, что даже можно было бы сказать, что и плохо.
Параллельно мечтал о своей первой публикации. И мне было не так уж важно: что напечатают, лишь бы подписано все это было моей «незвучной» фамилией. Все это, конечно, произошло, хотя и ожидал я несколько другой реакции, да хер с этим. Главное – «незвучная» фамилия заканчивала собой кусок какого-то текста. Воспоминания кончились. Да. Кончились маышки, черемухи, падающие иконы, но жажда письма, словно та засохшая какашка. А отличие от Ромы совсем иное, поскольку я эту «какашку» сжал крепко и все еще не отпускаю. Только вот уже люди над этой ситуацией не смеются. Они просто этого не замечают.